Любовь в поэзии А.А.Ахматовой

Герцен сказал однажды как о великой несправедливости в истории человечества о том, что женщина “загнана в любовь”. Вся ранняя лирика Ахматовой “загнана в любовь”. “Великая земная любовь”- вот движущее начало всей её лирики.

Именно она заставила поиномуреалистически увидеть мир. В одном из своих стихотворений Ахматова назвала любовь “пятым временем года”. Из этогото необычного, пятого, времени увидены ею остальные четыре, обычные. В состоянии любви мир видится заново.

Обострены и напряжены все чувства. И открывается необычность обычного.

Человек начинает воспринимать мир с удесятирённой силой, действительно достигая в ощущении жизни вершин. Мир открывается в дополнительной реальности: “Ведь звёзды были крупнее, Ведь пахли иначе травы”. В стихах Ахматовой много эпитетов, которые рождаются из слитного восприятия мира, когда глаз видит мир неотрывно от того, что слышит в нём ухо; когда чувства материализуются, а предметы одухотворяются. “В страсти раскалённой добела”- скажет Ахматова. И она же увидит небо: Жарко веет ветер душный, Солнце руки обожгло. Надо мною свод воздушный, Словно синее стекло… Стихи Ахматовойне фрагментарные зарисовки, не разрозненные психологические этюды: острота взгляда сопровождается остротой мысли.

Велика их обобщающая сила.

Стихотворение может начаться как непритязательная песенка: Я на солнечном восходе Про любовь пою, На коленях в огороде Лебеду полю. А заканчивается оно библейски: Будет камень вместо хлеба Мне наградой злой. Надо мною только небо, А со мною голос твой.

Личное(“голос твой”) восходит к общему, сливаясь с ним. И так всегда в стихах Ахматовой.

Грусть об ушедшем предстаёт как картина померкнувшего в этом состоянии мира. Он весь сверкает и хрустит, Обледенелый сад.

Ушедший от меня грустит, Но нет пути назад. И солнца бледный тусклый ликЛишь круглое окно; Я тайно знаю, чей двойник Приник к нему давно… Мандельштам имел основание ещё в 20-е годы написать: “…Ахматова принесла в русскую лирику всю огромную сложность и психологическое богатство русского романа 19-го века. Не было бы Ахматовой, не будь Толстого и “Анны Карениной”, Тургенева с “Дворянским гнездом”, всего Достоевского и отчасти даже Лескова.

Столько просьб у любимой всегда! У разлюбленной просьб не бывает. Как я рада, что нынче вода Под бесцветным ледком замирает. И я стануХристос помоги!- На покров этот, светлый и ломкий, А ты письма мои береги, Чтобы нас рассудили потомки… Но любовь в стихах Ахматовой отнюдь не только любовьсчастье, тем более благополучие.Часто, слишком часто этострадания, своеобразная антилюбовь и пытка, мучительный, вплоть до распада, до прострации, излом души, болезненный, “декадентский”. Образ такой “больной” любви у ранней Ахматовой был и образом больного предреволюционного времени 1910-х годов и образом больного и старого мира. Дал Ты мне молодость трудную.

Сколько печали в пути. Как же мне душу скудную Богатой Тебе принести ? Долгую песню, льстивая, О славе поёт судьба.

Господи! я нерадивая, Твоя скупая раба. Ни розою, ни былинкою Не буду в садах Отца. Я дрожу над каждой соринкою, Над каждым словом глупца.

Любовь у Ахматовой почти никогда не предстаёт в спокойном пребывании.

Чувство, само по себе острое и необычайное, получает дополнительную остроту и необычность, проявляясь в предельном кризисном выражениивзлёта или падения, первой пробуждающей встречи или совершившегося разрыва, смертельной опасности или смертной тоски.

Потому же Ахматова так тяготеет к лирической новелле с неожыданным, часто прихотливо капризным концом психологического сюжета и к необычностям лирической баллады, жутковатой и таинственной (“Город згинул”, “Новогодняя баллада”). Город згинул, последнего дома Как живое взглянуло окно… Это место совсем незнакомо, Пахнет гарью, и в поле темно. Но когда грозовую завесу Нерешительный месяц рассёк, Мы увидели: на гору, к лесу Пробирался хромой человек. (Отрывок из стихотворения “Город згинул”) Стихи Ахматовой, и правда, часто грустны: они несут особую стихию любвижалости. Есть в народном русском языке, в русской народной песне синоним слова “любить”- слово “жалеть”; “люблю”-“жалею”. Уже в самых первых стихах Ахматовой живёт не только любовь любовников. Она часто переходит в другую, любовьжалость, или даже ей противопоставляется, или даже ею вытесняется: О нет, я не тебя любила, Палима сладостным огнём, Так объясни, какая сила В печальном имени твоём. Вот это сочувствие, сопереживание, сострадание в любвижалости делает многие стихи Ахматовой подлинно народными, эпичными, роднит их со столь близкими ей и любимыми ею некрасовскими стихами. И открывается выход из мира камерной, замкнутой, эгоистической любвистрасти, любвизабавы к подлинно”великой земной любви” и большевселюбви, для людей и к людям.